Перевод статьи. "Нил Гейман о долговечности историй"

22 Окт 2015 статья
««Истории… это симбиотические организмы. Мы сосуществуем с ними, и они позволяют человечеству двигаться вперед».».

Они, как полагал Воннегут, имеют форму, и, в свою очередь, придают очертания нашей жизни. Но как получается, что некоторые, например, сказки братьев Гримм или «Алиса в стране чудес» из поколения в поколение по-прежнему захватывают воображение людей? Что делает их долговечными?

Мудрый и удивительный Нил Гейман посвятил исследованию этого вопроса свою фантастическую лекцию, на подготовку которой ушло два с половиной года. Она стала частью программы развивающих семинаров LongNowFoundation, посвященных мышлению в долгосрочной перспективе.

Почти через полвека после французского микробиолога Жака Моно, который предложил концепцию «царства абстрактного» – своего рода биосферы, населенной идеями, ведущими себя так же, как другие организмы в мире природы – и Ричарда Доукинса, который дополнил эту концепцию, придумав слово «мем», Гейман выдвинул следующее предположение: рассказ – это форма жизни, подчиняющаяся тем же законам развития, размножения и воспроизводства, что органическая материя.

С удовольствием представляем вам основные тезисы этой лекции.

Опираясь на научное определение жизни как процесса, который «включает в себя способность к росту, воспроизводству, функциональной деятельности и постоянным изменениям и заканчивается смертью», Гейман доказывает, что повести живые. И что они вполне способны на тысячелетия пережить даже самые старые в мире деревья.

Растут ли истории? Несомненно, да – каждый, кто наблюдал за тем, как люди пересказывают друг другу одну и ту же шутку, знает, что повествования могут расти и изменяться. Способны ли они к воспроизводству? Тоже да. Очевидно, они делают это не самопроизвольно – в качестве вектора им нужды люди. Мы – та среда, в которой они размножаются, мы – их чашки Петри... Одни разрастаются, другие сокращаются. Они порождают себе подобных – одни рассказы вдохновляют появление других. И, конечно, если они не меняются, то умирают.

Об истории как изначальном и наиболее глубоком акте творчества:

Я думаю, одним способом рассказать их могло быть изображение. Мы предполагаем, что рисунки на стенах пещер были актами поклонения или симпатической магии и предназначались для того, чтобы обеспечить охотникам удачу и хорошую добычу. Но я часто думаю, а, может быть, они просто повествуют что-либо: «Мы перешли этот мост и увидели стадо мохнатых бизонов». Я задаю себе этот вопрос, потому что знаю: люди рассказывают. Это неотъемлемое свойство их человеческой природы. Это то, что делает нас людьми.

Мы многое готовы сделать ради рассказа, многое готовы вытерпеть. В свою очередь они, как своеобразные симбионты, помогают нам в этом и придают нашей жизни смысл.

Многие берут начало в религиозных и иных верованиях. Во многих есть боги и богини. Повествования учат нас, как устроен мир, учат, как в нем жить. Но кроме этого, они должны быть привлекательно упакованы, чтобы не только доставить нам удовольствие, но и вызвать у нас желание передать их кому-то ещё.

Говоря, как много люди готовы вытерпеть ради рассказа, и о том, как он, в свою очередь, помогает переносить жизненные тяготы, Гейман приводит в доказательство удивительный пример из жизни своей 97-летней польской кузины Элен, пережившей Холокост.

Несколько лет назад она рассказала мне кое-что из своей жизни в гетто. Им не разрешали читать книги. Если у вас находили их, нацист мог приставить к вашей голове пистолет и спустить курок. Они были запрещены. А она учила девочек шитью и под предлогом этих занятий давала им также школьные уроки… В группе было около двадцати девочек, они приходили каждый день на час, и она учила их математике, польскому, грамматике…

Однажды кто-то тайно передал ей роман Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» в польском переводе. В тот день Элен легла спать позднее, чем обычно. Она затемнила окно, чтобы выгадать лишний час, и тайком прочитала главу из «Унесенных ветром». На следующий день вместо урока она начала рассказывать девочкам, что происходило в издании.

С тех пор она каждый вечер старалась выкроить возможность для чтения, а на следующий день рассказывала девочкам что-то новое.

Я спросил: «Но почему? Зачем ты рисковала жизнью – ради истории?»

И она сказала: «Потому что каждый день в течение часа эти девочки были не в гетто – они были на Американском Юге, и у них были приключения. Они забывали, что их окружает».».

Четыре из этих двадцати девочек пережили войну. И она рассказала мне, как через много лет нашла одну из них – обе они были уже старыми женщинами. Они встретились и называли друг друга именами из «Унесенных ветром».

Мы [писатели] часто пренебрежительно отзываемся о том, что делаем – преподносим создание повести как совершенно тривиальное занятие. Но волшебство художественного произведения… заключается в том, что такие издания действительно могут стать для вас способом бегства от действительности, и в процессе этого вы можете получить доспехи и оружие, знания и инструменты, которые потом используете в жизни, чтобы сделать ее лучше… Это настоящий побег, освобождение – и, возвращаясь к действительности, вы становитесь более сильным и лучше вооруженным.

Невыдуманное повествование Элен учит нас: истории стоят того, чтобы рискнуть ради них жизнью, они заслуживают, чтобы умереть ради них. Записанные и рассказанные они дают возможность бегства – освобождения от чего-то, стремления к чему-то.

Рассказывая о том, как повествование Элен изменило его, он добавил:

Хорошие повести должны менять вас.

О том, как Дуглас Адамс предсказал в 1999 году появление электронных книг и в этом же пророческом заявлении выразил уверенность, что это не отразится на популярности бумажных изданий (я далеко не Адамс, но горячо разделяю его уверенность в непоколебимости позиций печатного слова, о чем говорила в недавнем выпуске Note to Self WNYC):

Дуглас Адамс… хорошо разбирался в средствах массовой информации и тонко чувствовал перемены. Он говорил об электронных книгах задолго до того, как пригородные электрички наполнились людьми, их читающими. И он верно подметил причину, почему реальные издания никуда не исчезнут и всегда будут держать свою часть рынка. Даже несмотря на то, что абсолютное большинство читающих в электричках людей держит в руках именно электронные варианты. Потому что, сказал мне Дуглас, «книги это акулы»

[…]

Эти животные существовали еще во времена динозавров… Акулы существуют и сегодня. Причина того, что они все еще существуют, проста. За сотни миллионов лет, прошедших с момента появления первых акул, на земле не появилось существа, которое могло бы быть ими лучше, чем они сами.

Электронные книги – настоящая фантастика, они могут быть одновременно несколькими изданиями и газетой. Это невероятно удобные переносные книжные полки, именно поэтому их так любят брать с собой в дорогу. Но печатные издания гораздо лучше умеют быть книгами…

Я могу поручиться, что выпуск первого омнибуса «Песочного человека» до сих пор делает свое дело.

Однако повествование и книга – не одно и то же. Последняя - лишь способ хранения рассказа. Так же как, очевидно, и люди.

О том, как книги знакомят нас с собственными человеческими качествами и одновременно соединяют нас со всеми людьми.

Как отдельные личности мы отрезаны от человечества. Мы беззащитны – мы даже не знаем, какие растения могут быть ядовитыми. Без того запаса знаний, которые человечество собирало в ходе тысячелетий, чтобы обеспечить себе выживание, нас ждут крупные неприятности. Но эта мудрость дает нам тепло и пищу, и мы можем сидеть с попкорном в удобных креслах и спорить друг с другом о всяких глупостях в интернете.

Гейман рассказывает, как в 1984 году Министерство энергетики наняло американца венгерского происхождения, человека энциклопедических знаний Томаса Себеока, чтобы изобрести способ предупредить грядущие поколения об опасности бурения и раскопок в местах захоронения ядерных отходов, период полураспада которых составляет 10 000 лет. Нужно было найти способ передать информацию на достаточно отдаленный срок:

Томас Себеок пришел к выводу, что невозможно создать историю, которая просуществовала бы 10 000 лет. Можно создать лишь такую, которая просуществует на протяжении трех поколений – для нас самих, наших детей и их потомков.

Но я думаю, вполне в наших силах создать ту, которая окажется достаточно интересной и достаточно важной, чтобы наши внуки захотели рассказать ее своим внукам. В этом и заключается цель любой из них, именно для этого они предназначены. Они делают жизнь стоящей, а иногда сохраняют нам её.

Что изменилось с появлением интернета:

Благодаря интернету гораздо больше пишут, и я думаю, что это здорово – мне просто нравится тот факт, что больше людей стали писать.

Я думаю, самая большая проблема здесь… в том, что мы перешли от дефицитной информационной экономики к перенасыщенной информационной экономике. Раньше поиск нужной информации был похож на поиски цветка в пустыне. Вам нужно было отправиться туда и найти там растение. Сейчас это больше похоже на поиски цветка в джунглях – или даже хуже, в оранжерее.

[…]

Главной задачей становится найти «именно то, что надо», неважно, что вы под этим подразумеваете – вполне возможно, «тем что надо» для вас будет крайне специфическая разновидность слэша по «Гарри Поттеру».

О давних попытках человечества найти общий язык с животными, а также почему во многих долговечных повествованиях встречаются персонажи-животные:

Животные в художественной литературе… это ваша первая попытка взглянуть на мир с другой стороны, получить другой опыт, прочувствовать саму идею другого…

Важнейшее значение художественной литературы - возможность взглянуть на мир чужими глазами… и эмпатия. Глядя на мир чужими глазами, мы понимаем нечто исключительно важное: кроме нас существуют и другие люди.

[…]

Художественная литература может дать нам, в числе прочих вещей, осознание того, что за каждой парой глаз есть кто-то подобный нам. Может быть, если мы заглянем в глаза животного, там обнаружится кто-то похожий на нас. И если мы заглянем в глаза пришельца, там тоже будет кто-то похожий на нас.

О своем главном тезисе, симбиотических отношениях людей с историями, и о том, что они подчиняются одним и тем же законам эволюции:

Людей можно рассматривать как своеобразный побочный продукт, созданный рассказами для того, чтобы размножаться. В самом деле, ведущая форма жизни это именно истории – они старше нас, они умнее нас, и они продолжают развиваться. Но люди нужны им, чтобы обеспечивать воспроизводство, так же, как нам самим нужна пища… нам нужно поддерживать в себе жизнь. Может быть, на самом деле повести – это вирусы. Функционально они симбиотичны – они дают одно и берут взамен другое…

Повествования так важны для нас, потому что именно к ним мы обращались ещё на заре существования человечества, чтобы узнать, каково это – стать кем-то другим… Рассказы это наш способ передавать друг другу важные послания, но… возможно, повести это и правда симбиотические организмы, с которыми мы сосуществуем, и которые позволяют человечеству развиваться.

Также рекомендую прочитать: размышления Геймана касательно того, почему нас привлекают страшные рассказы, его интерпретацию повести Гензель и Гретель, великолепную напутственную речь о творчестве в жизни, советы начинающим писателям и восемь правил для них – и приглашаю присоединиться ко мне и поддержать работу LongNowFoundation.


Мария Попова, оригинал статьи